Двадцать пять типов поведения
299 дн. назад | Комментарии [2]
Просматривая один ваджраянский текст (РУКОВОДСТВО К ПОСВЯЩЕНИЮ В ШАЧАКРУ ), я обнаружил весьма полезный свод правил поведения, который выходит за рамки какого-то узкого направления в буддизме, и в общем-то выражает общебуддийскую тенденцию в поведении. Эти правила таковы:
Следует различать пять отказов, пять злодеяний, пять убийств, пять типов гнева и пять привязанностей.
Пять отказов —
это убийство других существ,
обман других,
половые извращения,
кража чужой собственности
и корень всех нарушений — алкоголь.
Пять злодеяний —
держать пари в играх,
ошибочно проливать кровь,
сплетничать и читать бессмысленные писания,
совершать жертвоприношения для предков,
делать варварские упражнения, такие как выжигание на теле (сюда можно отнести и татуировки).
Пять убийств —
убийства скота,
детей,
женщин,
разрушение ступ
и основ возвышенной речи и ума.
Пять типов гнева —
злобные мысли в отношении друзей по Дхамме,
наставника, Будды,
посвященных в духовный сан монахов
и настоятелей монастырей, кто верит вам.
Пять привязанностей — это привязанности к
видимым формам,
звукам,
запахам,
вкусам,
осязаемым предметам.
— Dharmalingam
Может ли буддист убивать?
299 дн. назад | Комментарии
Всякий кто, более активно, чем окружающие, начинает интересоваться той или иной религией слышит вопрос любопытных: « А вам можно делать то, или это…?» Буддизм здесь не исключение, хотя человек практикующий психотехники Будды, не обязательно может быть буддистом. Лично я видел множество практиков буддийской медитации, которые формально не связывают себя с буддизмом, тем не менее медитируют чтобы поправить свое душевное состояние. Радостно за них, ведь это еще раз доказывает универсальность методов Будды.
Рассуждения о ненасилии, которые приводились в разделе о поведении, разумеется, уместны для серьезных практиков, которые поставили медитацию на первое место в своей жизни, ограничив количество социальных обязанностей. Кстати, монашество для этого не обязательно принимать.
И все же часто задаваемый любопытными лицами вопрос – «а можно ли буддисту участвовать в военных действиях и брать в руки оружие» ответ не всегда такой прямолинейный. Поскольку в буддизме всегда четко разделялись «права и обязанности» между мирянами и монахами.
В своей «нагорной проповеди» Христос читал мораль про то, что если тебя бьют по одной щеке, то надо подставлять другую; отдавать вторую рубашку, если у тебя забирают одну и т. д. В ходе истории мы уже убедились, что эти заповеди не реалистичны, если их навязывать всем членам общества в массовом порядке. И в принципе их никто из христиан толком и не исполнял, поскольку кому-то все равно приходилось брать в руки оружие со всеми вытекающими последствиями. Забавно видеть разные интерпретации этих нотаций, типа «Ну, Христос, не то имел в виду… Не надо так буквально понимать…» Будто Христос, не для них не Бог, и не понимал, что говорит. И по сути дела заповеди о ненасилии могли исполнить только единицы типа Серафима Саровского, который вел образ жизни буддийского монаха – не имел семьи, особых социальных обязанностей. Он, кстати, был побит разбойниками и не оказал сопротивления, но не из-за малодушия, а из-за принципа ненасилия. Достойный пример для подражания, но всем. Если бы русские военные, его современники, поступали также во время военных действий, то карта мира была бы иной.
Когда мы читаем Палийские сутты, прежде всего надо помнить, что многие наставления Будда адресует монахам, уже оставившим мир и свои мирские обязанности. Например, монахам дисциплина предписывает не принимать золото и серебро (иногда под золотом и серебром понимаются также и бумажные деньги). Мирянам Будда не приказывал избегать дел, связанных с золотом, серебром или деньгами. То же самое можно сказать и о применении оружия. Что кается монахов, они должны следовать ненасилию (ахимса), даже если кто-то им угрожает. Будда никогда не указывал царям и воинам-кшатриям бросать оружие или не исполнять свой воинский долг. В Синхасутте Будда предупреждает военноначальника Синху о последствиях каждого негативного действия, но не призывает его, во что бы то ни стало, бросать свое дело. Применение силы и совершение убийства, разумеется, влечет за собой негативные последствия.
Однако в большом городе кто-то живет в районах более загрязненных, кто-то в более чистых. Кто-то выполняет работы более опасные для жизни, кто-то менее опасные. Кто-то может оставить более опасную работу и перейти на менее опасную, при этом ему придется оставить одни обязанности и принять другие. Поэтому, на вопрос «можно ли буддисту участвовать в военных сражениях и т. д.», ответ приблизительно звучать будет так – «смотря кому, смотря когда, смотря где». Поэтому, может ли человек военный считать себя буддистом, или практиковать методы медитации Будды и не испытывать при этом комплекса вины? Определенно может.
Из истории мы знаем не мало примеров, когда буддийские царства вели войны с захватчиками, и, причем под лозунгом «не ради спасения государства, но ради спасения Дхаммы», как это было в Шри-Ланке. Поэтому пацифистки настроенный, западный буддист, которому противны войны и всякий вид насилия, должен помнить, что все психотехнические методы, которые мы можем сегодня изучать и практиковать, дошли до нас не только благодаря монашествующим ученым и созерцателям, но и деятельности буддистов-мирян, разных профессий, которые оказывали и финансовую и военную поддержку оплотам буддийской цивилизации.
Нам известно, что повлекло ослабление военной мощи народов Индии несколько веков назад, когда буддизм был полностью вытеснен исламом из традиционных оплотов буддийской цивилизации Западной Индии (ныне «Пакистан»). Сегодня мы только с сожалением можем смотреть на реликты буддийской цивилизации в тех регионах, где сегодня радикальные исламисты заявляют, что история их страны началась только с ислама, а до этого вообще ничего хорошего не было.
Сингальский текст Махавамса (Mahavamsa 25:109-112) описывает историю царя Dutthagamani, который после военного похода на Индию сокрушался о жертвах набега. Его пришли утешать восемь арахантов и сказали, что бы царь не сокрушался, поскольку смерть существ, не следующих Дхамме и злодеев плачевна не более чем смерть животных. Махавамса не есть слово самого Будды, тем не менее он отражает место Дхаммы в обществе. Буддизм не отменяет государственные институты как армия и полиция. Буддизм – это не пацифистская идеология, которая призывает всем давать, и ничего не защищать. С другой стороны, буддизму чужда воинственность и агрессивность против не-буддистов с целью их обратить в «правильную веру». Просто в буддизме монах должен быть монахом, царь царем, военноначальник военноначальником. Так что, будем смотреть на жизнь трезво.
— Dharmalingam
Правильное питание и медитация
365 дн. назад | Комментарии
Каждый «духовный» путь имеет свои правила в отношении пищи. Одни системы рекомендуют практику одни виды пищи, для других путей та же пища будет не чистой, не «халал», и не «кошерной». Что же говорит Будда по поводу правильной диеты для практика буддийской медитации. Прежде всего, сама по себе пища не влияет результат психотренинга, если только она не испорченная, их ее количество было в пределах нормы. Невозможно «очистить» тело, если мы будем есть один вид пищи и не есть другой. Как заметил Бхиккху Кхантипало, что бы мы ни ели, «нечистыми» оказываются выводимые в результате этого из организма жидкие и плотные вещества. Все же практику медитации надо проявлять осмотрительность и не есть того, что вызывает беспокойство тела, например, как уже говорилось, не свежие или тяжело перевариваемые продукты, вызывающие тяжесть и сонливость
Практики медитации всегда задаются вопросом, можно ли есть рыбу и мясо. Что говорит об этом Будда? Конечно, он говорил кое-что по данному вопросу, объясняя правила общежития для монахов и монахинь. Сам Будда и другие монахи собирали пищу, безмолвно проходя по улицам и базарным площадям; они принимали все, что люди имели счастье им подать. Согласно наставлениям Будды, монаху не следует просить какой-то особой пищи, если он не болен; будучи здоров, он может просить ее только у тех людей, которые пригласили его, чтобы осведомиться о его нуждах. Таким образом, Будда, а также монахи и монахини ели все, что им попадалось, и пользовались этой пищей в качестве лекарства, чтобы лечить такую болезнь, как голод. Известно, что Будда ел мясо и разрешал есть его монахам, но при условии, что никто из них не видал, не слышал и не подозревал что животное убито специально для них; в последнем же случае принимать угощение запрещено, и Будда подчеркивает, что много дурной каммы создают дарители таким убийством и стараниями предложить мясо в качестве пищи.
Имеется также список особых сортов мяса, есть которые монаху по различным причинам запрещено. Однако мясо животных, перечисленных в этом списке, сегодня вряд ли найдется в монашеской чаше для сбора милостыни. Например, мясо слона. Когда монах полагается на собственную чашу и на безмолвный обход людей для сбора пищи, как это все еще делается и поныне в Юго-Восточной Азии, он берет все, что ему дают; и это хорошо для развития душевного довольства. Конечно, нет необходимости в том, чтобы есть все полученное; здесь дело зависит от выбора монаха.
Относительно домохозяев Будда не устанавливал никаких правил; у них есть деньги, и они могут купить то, что им нужно. Здесь уместно вспомнить, как предмет пищи проникает в каждую популярную религию и зачастую занимает в ней важное место благодаря «пирам» и «постам». Будда не хотел, чтобы его учение стало «погоней за едой», хотя фактически в каждой буддийской стране стали подчеркивать различные аспекты пищи, что отражает силу страстного желания, танхи, которое является подлинной причиной такого интереса. Вследствие этого человеческие желания легко принимаются за потребности; а на основе желаний возводятся разнообразные суперструктуры взглядов – верования, теории, мои Идеи…
По словам, Бхиккху Кхантипало, чем сильнее развиты сострадание и любящая доброта, тем меньшую привлекательность имеют те виды пищи, которые включают в себя убийство животных. Но тут необходимо тщательно следить за тем, чтобы вегетарианец не указывал на других осуждающим перстом: это будет лишь отвращением, доша, вторым из трех корней нездорового образа жизни. Другая опасность заключается в чрезмерной озабоченности по поводу пищи: «Утром у меня было такое-то сочетание пищи, значит, теперь мне надо уравновесить его тем-то и тем-то… » Такой подход можно назвать «пищевым неврозом», который коренится в алчности, лобха – первом корне зла. Тело будет жить не более ста лет или около того; и вот в течение всего этого времени даже обычные люди тратят столько энергии на пищу, на ее покупку, приготовление, на еду! Отводимого на все это промежутка времени не следует увеличивать! Существование ума продолжается гораздо дольше – даже до бесконечности, если мы вообще не совершаем никаких усилий, направленных к просветлению; и ему следует уделять больше внимания – внимания и времени; тогда он вознаградит нас за это таким образом, каким никогда не сможет вознаградить тело. Следовательно, существуют особые отношения к пище, долженствующие подчеркнуть нашу святость в сравнении с другими; но никто не становится более святым в силу того, что ест или не ест какую-то пищу. Надлежит быстро пресекать самую мысль об этом, лишь только она возникнет, поскольку она являет собой чистую гордость; отсекая ее, мы освобождаемся от третьего нездорового корня – от заблуждения, или моха.
В ходе истории в уста Будды были вложены слова, весьма сильно защищающие вегетарианское питание, так что некоторые буддийские группы, главным образом в Китае и Японии, придерживаются строго вегетарианской пищи. Мудрость Будды становится очевидной, если мы примем во внимание условия Тибета и Монголии, где буддисту-вегетарианцу во время зимы пришлось бы очень нелегко! Умеренное и уравновешенное отношение Будды можно видеть в отрывке о размышлении над пищей, который монахи и монахини сохраняют в уме во время еды: «Тщательно размышляя, я пользуюсь этой пищей не для удовольствия, не для излишеств, не для личного очарования, не для украшения себя, но только для поддержания этого тела, чтобы 6ы оно продолжало: существовать, чтобы уберечь его от вреда, как опору святой жизни; так, чтобы разрушить прежние чувства голода и не дать возникнуть новым чувствам вследствие чрезмерной еды; тогда для меня уменьшится число телесных помех, и я буду жить спокойно». Хорошо размышлять так перед едой и, насколько это, возможно, держать отрывок в уме и во время еды. В этом отрывке «пища» буквально означает: «пища, полученная в виде подаяния»; под «личным очарованием» подразумевается приобретение стройности, тогда как «украшение» – это полнота и округление тела; слова «жить спокойно» имеют особый внутренний смысл, означая: «устойчиво пребывать в медитации»; последнее состояние обычно и называют «устойчивым пребыванием в теле».
— Dharmalingam
