Манеры практика буддийской медитации
06/29/08 | Комментарии
Всякая тренировка, будь то лагерь юных пионеров, бойскаутов, или армия требует внешней дисциплины. В разных системах эта дисциплина разная, и это зависит от цели – того, что хотят достичь, выполняя тот или иной вид упражнений. Буддийские психотехники, или медитация, в этом не исключение. Поведение воздействует на качества ума, в то же степени в какой качества ума воздействуют на поведение. В этой цепи типа «яйцо или курица», разумеется, ум играет главную роль. Однако, без внешней дисциплины, или сила, эффект психотренинга будет мизерным, в какой бы «недвойственности», «осознанности», «спонтанности» и т.д. мы не пребывали. Бхикху Кхантипало в своей книге «Спокойствие и прозрение» пишет, что всякий желающий приступить к практике буддийской медитации, должен прилагать усилия для изменения своего отношения к предметам, животным и людям в повседневной жизни. Ко всем вещам, которые нас окружают, следует относиться мягко, без грубости, и вообще следует стараться не допускать проявлений грубости в телесных действиях и в речи. Будда как-то раз поставил на место группу из шести беспокойных монахов, поведение которых действительно было несдержанным. Он запретил им громко болтать и грубо говорить, ибо такие поступки указывают на грубость ума.
В повседневной жизни грубые телесные действия проявляются в хлопанье
дверьми, в том, чтобы с шумом класть или ставить вещи на место, в суете, которая порождена ненавистью. Хорошо быть энергичными, но не торопливыми, если эта торопливость возникает вследствие медлительности других. Сравнивая людей с собой, т. е. проявляя гордость, мы затем проявляем суетливость, т. е. выражаем отвращение. Телесная грубость видна также в выражении нашего лица, на котором нет улыбки.
Не должна быть грубой и речь; поэтому надо избегать резких выражений; и тогда мы будем практиковать один аспект благородного восьмеричного пути. Резкие выражения включают всевозможные оскорбительные слова, будь то открытый гнев или внутреннее чувство обиды. Грубость тела и речи может выражаться без того, чтобы данный человек осознавал неправильность своего поведения; она может стать привычной; и если это так, можно ожидать малого числа друзей и многих неприятностей. Избавиться от грубости характера, т. е. от отвращения, невозможно без усилия, направленного на эти два ее проявления.
В случае, если мы на кого-то рассердились, хорошей практикой будет старание сдержаться от какого-либо ответа, устного или письменного, до тех пор, пока наше сердце не успокоится. Когда же мы почувствуем внутреннее спокойствие, мы сможем с большей ясностью рассмотреть любое затруднение; тогда может стать возможным спокойный разговор с данным лицом и избавление от существующей трудности. Импульсивность действует на стороне гнева и ничем не может заслужить для себя одобрения.
Следует быть мягкими по отношению ко всем животным в той мере, в какой это практически возможно. Они хотят жить, как хотим жить и мы, они не хотят большей дукха. В своей жизни они уже испытывают дукха больше, чем люди; а противодействовать ей они способны в гораздо меньшей степени. Нам не следует прибавлять к их жизни еще большее ее количество.
По отношению к другим людям желающим увеличить любящую доброту нужно быть настолько добрым и готовым помочь, насколько это, возможно, всегда говорить дружелюбные успокаивающие слова. Приветливое «доброе утро!» – хороший способ начать день со вниманием к его значению: «Да будет ваше утро добрым!» Улыбка также может передать любящую доброту; и, если улыбка будет выглядеть слишком отличающейся от реальных чувств, а потому искусственной, несколько спокойно сказанных слов окажутся лучшим средством. Действительно, немного пользы в том, чтобы лишь протирать окна, когда все товары в лавке сгнили! Необходимо заняться собственным сердцем при помощи медитации.
А что можно сказать о теории, которая утверждает, что «нам необходимо вывести гнев из своей системы в столкновении с другим лицом»? Такое утверждение как будто опирается на предположение, что «нас сердит другой человек». Но в действительности это совсем не так. Когда он сердится, это его гнев. Его сжигает собственное пламя отвращения. Он обладает каммой (кармой), которую сам создает; зачем же при этом сердиться и мне? Хочу ли и я гореть в этом огне? Гнев подобен лесному пожару, где пламя перепрыгивает с одного дерева на другое; потому что когда сердце одного человека пылает, загорается сушняк в сердце другого. Этот сушняк представляет собою глубинную склонность к отвращению. Для меня нет никакой выгоды, когда загорается мое сердце; это означает лишь увеличение дукха. Обычно такими и оказываются результаты взаимных столкновений: они могут начинаться вполне мирно, но вскоре вступает в действие скрытая ненависть, за ней следуют обвинения; и вот вспыхивает ссора. Здесь для развития любящей доброты нет уже никакой возможности!
А как обстоит дело насчет «справедливого гнева»? Возможно, мы видим, как родители жестоко обращаются с ребенком; не будет ли тогда справедливым гнев и какое-либо действие? Если есть возможность мирно вмешаться, это хорошо; но любое вмешательство, подогреваемое гневом, не даст хороших результатов ни для одной из сторон; оно только ухудшит ситуацию. В такое время нужна твердость, а не гнев; и лицо с твердым и решительным умом, речью и телом будет иметь успех там, где «справедливо» гневающийся человек не сможет его добиться. Гнев всегда нездоров; и в учении Будды ему никогда нет оправдания. Он даже более достоин осуждения, когда выражается в вопросах религии, ибо Дхамма (Дхарма) служит уничтожению гнева и другой нечистоты.
Действенными будут искания прощения, если они предприняты обоими людьми по отношению друг к другу. Нередко буддийские монахи пользуются такой формулой, чтобы испросить прощения у других монахов, которых они могли обидеть даже только мысленно: «За все дурное, что было сделано по невнимательности умом, речью и телом по отношению к досточтимому господину, – пожалуйста, господин, простите меня за эти ошибки». Это создает гармонию в общине. Нечто подобное помогло бы покончить с враждой и среди мирян.
— Дхармалингам